• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: измы (список заголовков)
00:10 

А я уже успела посметь
Среди того всего подряд, что накопилось у меня в папочке "другие книги" и что я скопом сбросила на ридер, попалась также эссеистика/лит.критика Кирилла Еськова. И до нее я на добралась на днях в метро.
Очень меня порадовало, когда прочитала, что Еськов пытается сделать с текстами Вячеслава Рыбакова то же, что я бы хотела сделать с "Евразийский симфонией" (о чем давеча и писала), но кишка тонка, не хватает мне понимания культурных контекстов, ссылками на которые полнится текст. Чтобы природа этой параллели была понятна, напомню, что Рыбаков - один из авторов мистификации, подписанной именем еврокитайского гуманиста Хольма ван Зайчика. И на материале романа "На чужом пиру", признанным изощренной постмодерной игрой, Еськов констатирует то же, что вызвало у меня опасение при нынешнем перечитывании ван Зайчика: такая тонкая и качественная постмодерная игра, что ее слишком легко принять за чистую монету в том дискурсе, который она пародидует. А тут уже, как ни крути, даже если качественная подделка под идеологический артефакт вызывает восхищение мастерством, если она выглядит, пахнет и работает как идеологический артефакт, то и реакцию она вызывает соответствующую представленной идеологии.
Надо будет еще раз попробовать прочитать "На чужом пиру", я его при первой попытке отложила не по причине непроходимости текста без ключей для опознания цитат и не по причине идеологической неудобоваримости, а попросту из-за отсутствия увлекательного сюжета на первых скольких-то страницах текста.

@темы: Измы, Литературное наследие

00:45 

А я уже успела посметь
В числе того, что я себе запланировала прочитать "после того, как допишу диплом" - "Евразийская симфония" Хольма ван Зайчика.
Особенно интересно, как оно станет читаться теперь: я читала эти книжки между первым и вторым курсом, а про "Дело незалежных дервишей" еще и писала курсовую работу три года назад. Перечитала на данный момент первые две повести из цикла, на очереди остальные четыре, уже читанные, и, наверное, даже "Дело непогашенной луны", до которой в свое время лапы не добрались (в частности, оттого, что начиталась отзывов, пугающих тем, что этот седьмой том в пух и прах разбивает прекрасную утопию, слишком много протаскивает в нее реального мира и пр. - то, что меня как читателя это не должно пугать, я сообразила еще когда перебрала хоть и не слишком тщательно вторую повесть в курсовой, но перечитать и дочитать до сих пор руки как-то не доходили).
Итак, у нас есть великая и прекрасная Цветущая Ордусь, где все гармонично и сообразно, в мире и согласии живут представители разнообразнейших народностей и прихожане разнообразнейших конфессий - вот как-то так беспрецендентно удалось закрепить и развить все добрые и человеколюбивые порывы, начиная еще с 13 века. Ордусь занимает столь неописуемо огромные территории (как минимум - от Карпат и до Японского моря, от Соловков до Ближнего Востока), что на жителей других стран, дробящихся и копошащихся со своими "канцлерами, премьерами и госсекретарями" подданные империи свысока только поглядывают: варвары, что с них взять, если не пролился на них свет великой мудрости.
Это, безусловно, великолепнейшая постмодерная игра. Игра в язык, что бросается в глаза в первую очередь, что структурирует восприятие всего, о чем ни прочитаешь. Благодаря этому тщательно сконструированному штилю, полагаю, и остается у стольких читателей удивительно светлое, праздничное настроение от прочтения. Каким бы русский язык мог оказаться в немного другом случае - настолько остраненный, что порой авторам приходится приписывать: «или, как бы сказали западные варвары» - и вводить привычное для современного нам языка заимствование из французского, немецкого, английского. То, что в привязке к знакомым реалиям прозвучало бы неизбежно напыщенно и искусственно, про альтернативный мир заставляет в себя поверить, и поверить на секунду в возможность такого чуть более закономерного, чуть более благостно настроенного и радостного бытия. Поскольку бог с ней, с альтернативной историей (исторические выкладки авторов интересуют так-сяк, по-моему, и имеют целью только хоть как-то обосновать тот художественный мир, который наблюдаем в эпопее, а не наоборот), это удивительная игра в альтернативную культуру: а как бы выглядело православие, развиваясь в небывалом синкретизме с другими религиями? какую бы одежду носили в обществе с такой культурной мозаикой? что ели? каким бы текстами "структурировали" свои наблюдения о мире? Читатель ждет знакомых развязок к знакомым завязкам, и раз за разом его ожидания разрушаются. Что бы означало, если жена на девятом месяце заметила, как муж проводил взглядом молоденькую девушку? Сейчас-то нет уже, конечно, но при первом прочтении я за них очень переживала. Вовсе, оказывается, жена обрадовалась, что муж - наконец-то! - на кого-то кроме нее обратил внимание: до сих пор не успел обзавестись второй женой, а теперь ей надо уезжать в отчий дом, чтобы родить ребенка, впопыхах приходится подыскивать, на кого оставить мужа. Текст насквозь аллюзивен: и если в "китайские" пласты читателя тыкают носом, настолько явно, что остается только гадать, в каком проценте случаев меня, далекую от синологии, за него скорее водят, - то вот, к примеру, пласт цитат и квази-цитат на советскую популярную культуру только угадывается как наличествующий, но отгадывается мной очень и очень нечасто. Как и любому хорошему постмодерному произведению, "Евразийской симфонии" это совершенно не мешает быть отменно читабельной. Игра в авторство: появлению эпопеи пред ясные взоры читателя сопутствует столько "якобы", что Эко с его набором отстраняющих масок не идет ни в какое сравнение - он-то пишет на обложке свое имя, в конце концов, а авторы произведений, подписанных "Хольм ван Зайчик" создают миф не только о евро-китайском гуманисте-разведчике-бессмертном, но и о переводчиках, к которым они скромно прилагаются консультантами. Анализируя штуку для своей курсовой, я откопала еще один уровень якобы-авторства: текст конструируется не просто как текст-про-Ордусь, а как текст, написаный про Ордусь претендующим на объективность, безусловно, весьма заангажированным в идеологию доминантного строя лицом. Потому что, в конце концов, это игра в утопию: сюда можно подбить все более и менее авторитетные размышления о возможности утопий и антиутопий в постмодерном исполнении, повторяться не буду, но ясно, что утопию без своего внутрь включенного отрицания в таких "правилах игры" представить довольно сложно. Что бы авторы ни говорили в интервью о незамутненности этого дивного нового мира, я вижу тут несовместимую с незамутненной утопией иронию, плюрализм взглядов на ситуацию недостимый, некие следы того, как "это на самом деле было", проступвающие будто бы из-под наррации того якобы объективного, но заангажированного "автора". Самый явственный след этой иронии, хотя их много, таков: антагонисты во время "финального объяснения", когда их злокозненные намерения уже раскрыли, объясняют свои мотивацию - а вот если бы несколько веков назад история повернулась немного иначе... - на что протагонисты, эти рыцари без страха и упрека, образцовые личности и т.д. и пр, реагируют: да ну вас, кто ж это так на историю смотрит, что за глупости.
При всем этом, чтение второй части сегодня я закончила с беспокойным ощущением огромного "НО". Я уже не реагирую на прямые инвективы против всех ценностей, в которые я верю; нет, как читатель, который сумел разглядеть наличие разных уровней прочтения и воплотить несколько из этих стратегий "возьми с полки пирожок", я восхищаюсь. Но как человеку, который видит эти рецептивные стратегии в тексте и видит, как соблазнительно остановиться, мне грустно. Потому что это надо поставить цель докопаться (я не говорю, что сложно, - уверена, нет, но подозреваю, что люди в большинстве берутся читать не для жанрологических раскопок, и потому, судя по отзывам в интернетах, реагируют в первую очередь на фактаж этих альтернативно-исторических построений как на элемент утопии/идеологии) до того, что текст сконструирован как таковой, а не является таковым: авторитарной экспансивной (оттого, что написана столь прекрасным языком) утопией, дискурсивно поддерживающей разные виды ксенофобии против западных соседей и уродливые гендерные модели (разумеется, "уродливые" только в том случае, если на них посмотреть вне гармоничного и сообразного нарратива).
Словом, текст категорически нравится как текст (для меня это исходная точка на любую идеологическую интерпретацию: если текст никому не нравится, то есть ни на кого не влияет, то толку его исследовать), но претит, из какого дискурса он черпает "детальки для мозаики" и какой дискурс подкрепляет в виду некоторых заложенных стратегий прочтения.
Вот дочитаю те, которые у меня есть, и возьмусь за седьмую: в виду выше сказанного, может, ничего они там и не напортачили, а все исправили?

@темы: Измы, Литературное наследие

20:39 

А я уже успела посметь
Литературные критики от соцреализма, оказывается, изобличали "В пустыне и в джунглях" отчасти в том же, в чем и я: колониальной эксплуатации этс. Надо же. Сравнить детальнее, к сожалению, не могу, поскольку читаю не их, а тех литературоведов, для которых это - непозволительное misinterpretation.
Возгласы вроде "но великий роман нашего великого писателя - он совсем не об этом, а об универсальных ценностях, благородстве и этическом совершенствовании" ведь в первую очередь должны привлекать внимание любого деконструктивистского подхода, да?

@музыка: vangelis, 1492: the conquest of paradise soundtrack

@темы: Приключения двоих детей в Центральной Африке, Измы, Филологический камень

00:49 

А я уже успела посметь
Прочитала сегодня удивительно поэтическую книжку - при том, что это нон-фикшн, конечно, - "Черная кожа, белые маски" Франца Фанона. Глубоким впечатлениям способствует и то, что она щадяще как-то так переведена на английский; а то чтение англоязычных постколониальных критиков меня все чаще оставляет в этакой прострации, заставляющей вспоминать идею Хоми Бхабха, что "английский - это больше не язык англичан".
Что впечатлило: казалось бы, это же почти 60 лет назад, совсем другой конец мира, проблемы с постколониальной идентичностью, завязанной на чем-то столь неизбежном как цвет кожи... при этом как-то слишком уж знакомые образы: "запертые у себя дома без малейшей отдушины, дышали притягательностью Европы словно чистым воздухом" - убрать из этой фразы слова "остров" и "негры" (как вот я сейчас убрала), такая получается актуальная для того дискурса, в котором я кручусь, картинка. Настолько даже неожиданно, что я подумала, не объясняет ли, случаем, Фанон постколониальной спецификой более естественное и общечеловеческое стремление вписывать себя в огромный открытый мир без границ, проявляющееся в этом до перегибов, конечно, superiority (не могу найти сейчас грамотного слова), когда форсированно рассказываешь свою историю через "привилегированные" топонимы. (Это я ни в чей адрес обвинениями не разбрасываюсь, это я сама такая.) И эти истории (overheard in «Hera», вроде бы как от первого лица) об украинских девушках, желающих в западной Европе сойти за полек - не из соображений юридического статуса, а исключительно в виду стереотипов. И еще, уже не из украинского контекста, очень личное воспоминание, ситуация, где уже действительно включаются связанные с хабитусом представления о возможном социальном статусе: «А бабай у вас кто?» — «А бабай - профессор КХТИ» — это спросил у нас когда-то гаишник, кажется, после того, как был шокирован, что багажник набит тиражами книжек, написанных сидящими в машине людьми, Львиными родителями. «Бабай» - это, конечно, не то мифическое существо, которое на более обширных славянских территориях живет во всяческих подвалах и питается непослушными детьми; это просто "дедушка", но очень этнически маркированный коннонат понятия "дедушка", конечно.

@темы: Филологический камень, Измы, Геопоэтика, Celebrate diversity

12:03 

А я уже успела посметь
Со всем этим утопизмом такая штука, что заявляемая цель - это вот всеобщее счастье - ни у кого не вызывает сомнения. Сомнение у всяких антиутопистов вызывают методы достижения цели, да еще то, что the bad guys заменяют счастье суррогатом каким-то, которым легче накормить всех и вся, то есть терминологическая подмена. Спорят вокруг понимания этого самого счастья, о его индивидуальных разновидностях - не помню дословно, как там у Хаксли: а может быть, мое счастье - это именно страдать, и болеть, и влюбляться, и стареть...

Еще, наконец, нашла каким источником подтвердить, что вся атрибуция утопия/антиутопия - она in the eyes of the beholder и может прочитываться как угодно в зависимости от читательского опыта. Что выводит нас опять-таки на рецептивную эстетику. Подумать об этом на досуге.

@темы: Измы

23:36 

А я уже успела посметь
Лев показал мне только что довольно интересный фильм. Я заинтересовалась еще вчера, когда он мне его детально пересказал. Сделан он в довольно скучноватой диснеевской стилистике, да и общий сюжет банальный: инициация, конечно же. Мальчик, который всего боится, случайно попадает в библиотеку, чтобы спрятаться от грозы, и там переживает удивительные приключения, во время которых учится быть храбрым, вступаться за своих друзей и т.п. Важно то, что он весь состряпан из цитат. Не слишком изящно, пожалуй, да и набор источников такой, что опознать должна целевая аудитория - примерно Львиного возраста, думаю, но чуть более книжной культуры дети. Но бесконечно импонирует то, что эти цитаты собраны не как сюжетный материал, а как чистая форма: то есть, не нужно "опознать", что что-то взято из такой-то книги, для развития сюжета и разрешения коллизий, а просто нужно выпутываться из разных штук, которые по кусочкам собраны из разных текстов. И прекрасная метафора того же самого - во многих местах, если приглядеться, ландшафт сделанный из книг. Например, пролетающий мимо персонажев ворон с криком "Невермор" или маленькие человечки, ставшие привязывать одного из персонажей к колышкам, - другой просто подходит, обрубает веревки саблей и забирает друга, никак не комментируя происхождения сцены. Вторую цитату Лев опознал, первую - нет. Увлекательности сюжета такое опознавание, полагаю, ничего ни добавляет, ни отнимает. Другое дело - когда персонажи ищут нужную им функцию, перебирая доступные поблизости тома. Плюс увлекательные разговоры книжек о роли читателя и размышления о развитии жанров в виде завистливых бесед жанров как людей, которые хотят быть похожими друг на друга.

@темы: Синематограф, Левушка-мальчик-Лев, Измы

12:39 

Лавкрафт

А я уже успела посметь
А вот интересно, почему в тот день, когда Ктулху гонялся за австралийскими моряками, всякие фрики страдали от ужаса преследования. Если Великие Древние передают свои мыслечувства в сны людей, это, выходит, Ктулху был в таком ужасе от встречи с этими придурками? Я всегда подозревала, что Великие Древние тут на самом деле - пострадавшая сторона, едва ли меньше чем все эти mongrels, выродки и полукровки, замешанные в культе: жертвы колониальной эксплуатации да еще и имперского дискурса в лице, например, расиста-нарратора на пару с автором. Надо будет что-нибудь написать о Лавкрафте с постколониальной точки зрения. Или покопаться хотя бы, может быть, всякие умные люди до этого куда раньше меня додумались.

На всякий случай: да, я знаю, что рассказ(ы) вообще-то не об этом. Но я так долго вожусь с этим текстом, что подлинного уэллсовского ужаса от ощущения беспомощности человеческого разума он у меня давно уже не вызвает, даже если представить, что сперва мог бы.

@темы: Измы, Литературное наследие

00:59 

А я уже успела посметь
Сначала думала написать какую-то глубокомысленную запись, но потом "вспомнила", что эмоциональный градус даже самых существенных моих переживаний определяется в значительно большей степени, чем существом вопроса, substance use and abuse*. Хорошо, что я об этом уже знаю, и могу всегда делать поправку. То есть, если мне реально не по себе, я не в мире с миром, - это, скорее всего, не имеет никакого отношения к сути вещей, а просто я что-то забыла кушать, а с чем-то переборщила.
* витамины, мясо, молоко, но самое главное - препараты железа и содержащиеся в молотом кофе взвеси
Но, если отвлечься от весьма практического применения этих наблюдений, которые, бесспорно, полезны для моего существования, ситуация представляется мне до фарса забавной. То есть всегда можно строить вполне доказательные рассуждения о реальности, об отношениях, о смысле жизни, да о чем угодно, а потом по-постмодернистски так заметить: абсолютно параллельно и ничуть не менее доказательно всю экзистенциальную муку можно объяснить излишним количеством дрянного кофе. Впрочем, мне припоминаются лекции, на которых демонстрировалось, что эта двойственность и непременное "застревание в материальном" характерно уже и для модернистских героев - в отличие от романтических, для которых принадлежность к материальным и духовным измерениям всегда решается "или - или". И эти мои персональные глюки, о которых я знаю в результате длительных наблюдений и экспериментов, просто напоминают о гораздо более общем, полагаю, правиле: до тех пор, пока ты не трансцендентный субъект, а привязан к конкретной тушке, никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Как в мультсериале по "Королю Льву", кусок из которого словно иллюстрацией ко всем этим размышлениям попался мне на глаза, когда я вернулась домой сегодня: "Ну не знаю: или я слизняков объелся, или это - вдохновение". По поводу вдохновения, конечно, хочется верить, что оно; но в моем случае как-то серьезно спокойнее, если считать, что слизняков, дождаться окончания эффекта, принять надлежащие меры и жить спокойно дальше. Но знать, что за механизм сработал, никогда нельзя: только выбрать ту или иную точку зрения, какая уж комфортнее.

@темы: Измы, Наблюдения за собой

23:53 

А я уже успела посметь
Перечитывая предыдущую запись, наткнулась на словосочетание "идеальный наивный читатель". Задумалась о том, ошибка ли это с точки зрения рецептивной эстетики. Может быть, и не ошибка, хотя термины "наивный читатель" и "идеальный читатель" разводятся. Может быть, (по крайней мере) в постмодерных произведениях автор прописывает как минимум несколько таких "идеальных читателей", в том числе и "идеального наивного читателя"? Подумать об этом на досуге.

@темы: Измы

23:36 

А я уже успела посметь
Вместо того, чтобы учить немецкий, весь вечер читала такую абсолютно потрясающую штуку. (Кто соблазнится - начинать читать надо снизу, с нижней записи и далее по цифрам.) "Цвет корицы, аромат сливы". Текст влюбляет в себя с первых строк - как только мы знакомимся с восприятием Москвы приезжим студентом, чье сознание структурировано классической китайской литературой.

Вай-фай отсекали толстые стены этого здания, которое остро поразило Сюэли при первой встрече, еще и потому, что внезапно выплыло из тумана, когда было уже в десятках метров, а нормальный человек не ожидает увидеть такое вдруг.
“Ошибаешься, Ю. Ужас есть основа всего. Наряду с праведным возмущением, ужас есть основа всех великих свершений”, – вспомнил Сюэли из классической литературы. Ужас от вида общежития в ГЗ был столь велик, что студент Вэй воспрял духом. Он спонтанно сложил руки и обратился к богам. У него над головой слегка взволновалось, пошло рябью и снова разгладилось неутомимое небо.


И дальше, бесконечное количество всяческих межкультурных коллизий, нанизанных на мистических сюжет из семейной истории героя времен второй мировой. Развязки нет - то есть пока еще нет, конечно, - но я уже заранее опасаюсь, зная, как сложно бывает с адекватными развязками в хороших постмодерных произведениях. И то, что я понимаю под постмодернизмом, так и лезет изо всех щелей: читателю благосклонно дают понять, какое безразмерное количество текстов стали претекстами, какая широта интерпретаций скрывается за этими межкультурными коллизиями, и, так уж и быть, мы (автор, я так понимаю, что это по крайней мере автор блога и соавтор) снисходительно сделаем вид, что читателю удалось углядеть какой-то набор этих интерпретаций. Тут я идеальный наивный читатель: про китайскую культуру не знаю ничего, или даже еще меньше - только то, что писали господа Хольм ван Зайчик, а это еще одно постмодерное отражение, со всей иллюзией полноты, то есть действительно куда меньше, чем ничего; поэтому я восхительно ощущаю на себе эффект этих авторских манипуляций: продемонстрировать, словно читатель-умненький, узрел достаточно, чтобы оценить по достоинству; остается только домысливать, сколько еще бесконечных пластов могло бы открыться при должном знакомстве с претекстами.

А немецкий за последние месяцы как-то решительно свалился в списке моих ценностей. Не иначе как крепкая ассоциация с негуманными занятиями в 9 утра возымела свой эффект. Теперь бы вот выучить весь мимо пройденный предыдущий юнит, попроситься написать пропущенную контрольную, и разобраться, что я успела пропустить из нового юнита. И все вотпрямщас, ага, поскольку перед этим я предавалась более увлекательным занятиям.
Подняв глаза на расписание, я вдруг поняла, кроме всего другого, что немецкого осталось пять занятий; допустим еще есть в запасе три отложенных в честь карантина; (виртуально - плюс три пропущенных мною от избытка эмоций, их надо вот сегодня-на-завтра и догнать); когда можно успеть выучить еще полтора юнита и сдать финальный тест, непонятно; и не только в этом, но в этом - очевиднее всего; я только многомудро рассказываю всем, что потом сессия подкрадется незаметно, но еще не чувствую зловонного дыхания этого хтонического чудовища, когда оно уже чуть ли не усами до меня дотрагивается; и времени на все в этой жизни окончание триместра - уже сейчас в обрез, а не только станет в обрез, когда закончится карантин, пора засаживаться в очередной раз за польскую литературу и все остальные штуки в придачу, только едва ли эти скучные самоувещевания меня вразумят, конечно, а то я первый что ли триместр себя знаю.

В "Каффе" убрали столики с внешней площадки. Полный конец обеда.

@темы: Good news project, Celebrate diversity, Измы, Литературное наследие, Мой кофейник с краю..., Слова слова слова, Филологический камень

08:03 

А я уже успела посметь
Половину работы про "Кима" объясняю, почему я решила позволить себе слона в этом тексте не примечать - игнорировать колониальный аспект. С этим решительно надо что-то делать: я другими методологиями кроме постколониальной, выходит, как-то хило владею.

Прочитала еще абсолютно невообразимого британского японца, Казуо Исигуро "Не оставляй меня". Какая-то это другая антиутопия, но я не могу пока что сказать, это оттого, что уже 2005 год, или что он японец (надо бы сравнивать с другими анг. постмодернистами и с другими японцами, но на это у меня знаний не хватает), или оттого что я не сплю почти уже энный день :thnk:

@темы: Измы, Литературное наследие, Филологический камень

18:16 

А я уже успела посметь
dvd-болванки подорожали так, что на намеченную сумму мне удалось купить только в два раза меньше дисков, чем в прошлый раз.

Читаю "ужасного колониального Киплинга", а заодно Саида, чтобы припомнить, почему мы считаем Киплинга "ужасным колониальным". Я сама уже вроде рассматривала Just so stories в том числе в постколониальном аспекте, но, но.. Впрочем, нужен индус, чтобы судить об этом, потому что в лучших традициях может оказаться, что вся вина Киплинга как раз в том, что своим восхитительным нарративом автор подкупает европейского читателя и предлагает принять его видение Индии, не давая дороги индийскому видению Индии. П/к критика, в частности Саид, по крайней мере, не отрицает того, что у "ужасного колониального Киплинга" восхитительный нарратив.

@темы: Измы, Литературное наследие

08:29 

А я уже успела посметь
"Термины "семиотика" и "литература" не обладают теоретическим существованием; парадоксально, но это обстоятельство не ведет к уничтожению "литературной семиотики", ибо фактом является существование "специалистов по семиотике литературы". "
Тодоров

@темы: Измы, Филологический камень

16:25 

А я уже успела посметь
О переинтерпретации...

Можно, например, назвать Старуху Шапокляк трикстером (старуха и ребенок, обманщица и обманутая и так далее), однако все-таки неясно, что это нам даст, кроме возможности сказать умное и давно всем надоевшее слово.

http://skuzn.livejournal.com/436727.html



@темы: Измы, Internet-просторы

21:23 

А я уже успела посметь
Я много говорю о постмодернизме, да? Ого, я вот сегодня раскопала даже какую-то тетрадку, и писала в ней долго-долго анахронически от руки про постмодернизм.
Так что я просто не могу не подшить к своей информации о постмодернизме то, что сказала lj-user Willie_wonka. Вот, вырываю из контекста:
какое-нибудь шизофренически-двойное повествование, как в постмодернистских романах, где автора всё время швыряет из обстановки беспорядков в современном нам Белфасте в эпос о Гильгамеше.
http://willie-wonka.livejournal.com/299704.html

Бегу назад, читать, о каком же не таком шизофренически-постмодерном повествовании идет речь.

И не смотрите на меня, что я тут обезбаливающего от головы нахваталась и теперь сижу тут. Я и так уже скоро на луну выть начну от тоски без человеческого общения.

Почему CSS работают так криво???

@темы: Измы, Internet-просторы

23:24 

А я уже успела посметь
Хотела уже пару дней назад рассказать, поэтому пыл мой немного поугас, но все равно расскажу. Тем более что все равно, чувствуется, в ближайшее время будет слишком много поводов этот пыл подпитать свежими эмоциями.

Как же я не люблю реализм! Не реалистичность или вечные отблески реализма от античности до современности, а тот реализм, который направление в позитивистическую эпоху.
И все почему: он слишком много о себе думает. Да я представить себе другого направления не могу, которое бы так много о себе думало. Модернизм и тот чуть-чуть спасает мир - по сравнению с претензиями реализма совсем ненавящиво.
Типичное, как же. Реализм как художественное направление на самом деле просто невозможен. Диагноз в карточке больного - или чек из кассы: вот это реализм. Художественное же произведение, банально следующее законам внутренней композиции, не реалистично. Особенно если автор еще и претендует на какое-то морализаторство, а авторы реалисты почему-то так часто претендуют... Вот и получается, что на деле, несмотря на все, что реализм о себе возомнил, он не менее ангажирован, чем средневековые мистерии.

:no: Нет, что-то не получается так, как я хотела. Вот два дня назад я была совсем злая. А все почему: я читала Болеслава Пруса, "Форпост". Если кто не знает, так там (я уже не говорю о весьма сомнительных сценах разговора с землей, ветром и еще там кем-то) герои долго-долго терпят лишения от злых немцев-колонистов, такие хорошие-автохтонные, (ладно, на этой степени морализаторства я бы и не сказала ничего; к такому уже привыкла), но потом благодаря примирению героя с соседями, когда уже почти все умерли немцев удается прогнать (явное авторское вмешательство: где жизнеподобие?), а одного героя и вовсе волюнтаристски Прус забыл за несколько страниц до окончания, потому что очевидно, надо было, чтобы никого уже у главного персонажа не осталось, или описывать еще его чудесное возвращение / дальнейшую тягостную судьбу (нужное подчеркнуть) не было настроения.
Не-е-е. Не верю я в такой реализм. И я бы спокойно себе в него не верила, если бы он так много о себе не думал (см. выше). Вот и приходится себя каждый раз настраивать на правильную волну. А как я Теккерея в прошлом году мучала, с тем же лейтмотивом: не-верю-не-верю-не-верю-в-такой-реализм.

В чем проблема. У меня целый триместр, посвященный украинскому реализму, и громадная часть триместра по польской литературе про реализм.
Так что если я уж совсем разочаруюсь в жизни, вы уж принесете мне цветочки на могилку, ладно?

@темы: Измы, Филологический камень, Литературное наследие

00:18 

А я уже успела посметь
Поскольку конспект по теории скоро канет в лету, раз уж я ее уже сдала, попробую выписать оттуда всякости, записанные, когда другого под рукой не было.

читать дальше

@темы: Измы, Филологический камень

21:52 

Literary: о маргинессах и прочем

А я уже успела посметь
Вчера, готовясь к экзамену, перечитывала некоторые тексты.

Достижение: за время этого триместра выработала в себе способность читать Кристеву.

Потеря: после разбора Кейт Миллет в ее "Сексуальной политике" нормально воспринимать Женета уже не могу. В смысле, литературоведческие теории.
И это дивно, откуда во мне такой атавизм отношения к "маргинессам", откуда вообще эта идея выделения "центра" и "периферии". То есть откуда культурально - ясно, а как это проявляется в конктретных моих отношениях: интересно наблюдать.

Открытие: профанность/непрофанность окружающего время-пространства человек носит исключительно в себе.

Извините, я все еще немного телеграфна, потому что набирать пятью пальцами я уже разучилась, а десятью еще не набрала скорость. Хотела бы я пройти это "СОЛО", которое начала, но не имею абсолютно никаких рычагов активировать его.


Ах да. Экзамен по теории сегодня сдала. Какая жалость, я бы этот предмет еще бесконечно слушала :umnik: Еще весной так точно бы.

Пребываю весь день в поднятом настроении от того, с какими комментариями мне вернули эссе. Бывает же такое.

@темы: Измы, Наблюдения за собой, Филологический камень

12:46 

Гендерные студии

А я уже успела посметь
Читаю к сегодняшнему семинару "Ї" (http://www.ji.lviv.ua/n27texts/27-zmist.htm) про гендер.
Кроме того, что я до определенного возраста росла в абсолютно матриархальной семье (недавно это осознала, поняв, насколько бесполезно включение меня в какие-либо дискуссии о феминизме), узнала еще, что во всяких детских забавках участвовала по совершенно мальчишечьей логике.
Вон, вон откуда ноги растут!

Да. Взяла читать Доллимора "Сексуальное диссидентство". Прикрываюсь тем, что мне это надо для семинара. :laugh: Интере-есно!

@темы: Измы, Наблюдения за собой, Филологический камень

23:27 

Про бесконечность "эпохи ксерокса"

А я уже успела посметь
Чтоб добро не пропадало :umnik:

Під час дискусії на парі прозвучало питання про те, чи є це погано: втрата аури мистецького твору, епоха ксероксу... Власне, була і спроба підсумувати це ставлення Беньяміна і Бодрійяра; додам лише дещо від свого розуміння.

Загальну модальність їхнього ставлення до описуваних змін в мистецтві скоріше можна схарактеризувати як негативну: більше в Бодрійяра, менше в Беньяміна.
В "Ксероксі і безкінечності" віртуалізація мистецтва, комунікації та життя взагалі, звичайно, описується не з точки зору памфлетного викриття (метод очевидно, і безглуздий, адже ледве чи можна зупинити чинні тенденції в такий спосіб), вона приймається як факт, але й недвозначно пов’язується з втратою людиною людських рис. "Де тут свобода?" - запитує Бодрійяр. - "Немає ані вибору, ані можливості прийняття остаточного рішення". Отже, тенденції до віртуалізації, на думку автора, заперечують суб’єктність людини. Рефреном в тексті з’являється ідея про зникнення (супроводжуване неабияким полегшенням) потреби думати, адже мислити за людей тепер можуть створені машини. Перспективою можна уявити повний, остаточний перехід людства на механістичне існування, і втрати самої ознаки sapiens.
Те, про що пише Бодрійяр, вражало б, може, менше, якби підходити до знайомства з його теорією в запиленій бібліотечній залі, яку можна уявити як таку собі квінтесенцію відстороненого вивчення, а не забивати в Гуглі назву праці, знаходити погано зроблений скан і після прочитання "бігти" в свій блог жалітися: "які страшні речі пише Бодрійяр, можна прямо використовувати для підгрунтя майбутньої антиутопії".
В описаній у "Ксероксі і безкінечності" концепції справді є щось антиутопійне. Це і проговорення неусвідомлюваних тенденцій сучасного розвитку суспільства, і характерна для "класичних" текстів Оруела, Хакслі й інших перспектива зникнення людини розумної в сучасному розумінні слова.
Наскрізним мотивом, мотивацією, я б сказала, є страх досягнення абсолюту.
Та Бодрійяр описує цей стан як вже досягнутий, подальші зміни як невідворотні... що було б виправданим, якби й справді не було так легко вимкнути світло.
Коли йдеться про ілюзію, що тотальної віртуалізації вже досягнуто, я не можу не згадувати есей Умберто Еко "Середньовіччя вже почалось". Напевно, про тотальну віртуалізацію, про ту "віртуальну вічність... ефемерну, створену розгалудженнями машинної пам’яті" можна було б говорити, якби цей технічний світ, інформаційний простір Інтернету не був пов’язаний із матеріальними носіями інформації, із засобами їх відтворення... якби вінчестери, подібно до рукописів, ніколи не горіли.
Здається, є одна невід’ємна риса, що супроводжує розвиток людської цивілізації: що простіша річ, то вона триваліша. Звичайно, до згадуваної вічності не може дорівнятись ніщо, але носії інформації, що забезпечують існування того віртуального простору і навіть віртуалізують наше сучасне життя, є надто складними для того, щоб бодай в якому доступному людській цивілізації обсязі до такої безкінечності наблизитись. Технічне ушкодження паперу дозволяє все ще відновити значущий відсоток тексту, який зберігався на ньому; в той час як навіть непомітна людському оку неполадка на якомусь зберігачеві інформації відкидає будь-яку можливість доступу до віртуалізованих зразків мистецтва. Олександрійську бібліотеку було спалено, а от бібліотека якогось набагато давнішого східного царя після нищівної пожежі вціліла й навіть стала тривкішою, адже була на глиняних дощечках, ще простішому носії інформації.
Загрозою для цієї удаваної вічності є й перерваність традиції: потрібні специфічні засоби для прочитання, уявімо, сіді-диску із репродукованими (а відтак ніби належними до вічності) творами мистецтва. Залишки від давніх часів є досі доступними для нас, навіть якщо ми вже втратили розуміння коду-мови, якої написані клінописні критські зразки, якщо легендою видається саме колишнє існування центру такої культури, як Мікени чи Нінневія, заново відкриті для нашої традиції археологами.

Та з попередніх побудов може видатись, ніби акт "вимкнення світла" є ще можливим (а відтак ситуація не зовсім песимістична), але дуже бажаним для "порятунку" людства від загрози, про яку пише Бодрійяр. Сумнівно: хто ж (не йдеться про маргінальні секти) свідомо вважатиме за благо поринення в Середньовіччя і втрату набутих зразків мистецтва.
Але антиутопійна перспектива Бодрійяра все ще актуальна: адже людство може загратися в постмодерний надмір можливостей й забути про невічність віртуальної вічності.

@темы: Измы, Филологический камень

иллюзия и дорога (с)

главная